Меню сайта
Категории каталога
В мире животных [14]
В один присест [6]
Война и мир [52]
Городок [33]
Иудыч [32]
Кролики [11]
Ломка [6]
Маседуан [14]
Мораль [10]
Нецелевые программы [11]
Ни кола, нидвора [10]
О, женщины [16]
Свищ [5]
Сперматазоиды [0]
Я в Украине был [10]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Воскресенье, 20.08.2017, 06:56 ГлавнаяРегистрацияВход
Сайт выпускников 4 роты ВДВ КВВИКОЛКУ
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » Изба-читальня Петра Мирецкого » О, женщины

ЯКОВБИНЦЫ

ЯКОВБИНЦЫ

Власть и деньги, успех, революция,

слава, месть и любви осязаемость -

все мечты обо что-нибудь бьются,

и больнее всего - о сбываемость.

Российский карбонарий Веня (из новых) дерзко перепрыгивал через тщедушные лужицы пешеходной части муниципальной дороги, не подвергшейся ямочному ремонту. Этой привилегией эксклюзивного ремонта ещё с советских времён единолично пользовалась её проезжая тёзка…

Колкий ветер неотпразднованного ноября бесцеремонно швырял в безликое юношеское лицо рваные брызги нависшей тучи переходного периода (из осени в зиму). Но Веня, внучатый племянник Якова, самоотверженно преодолевал погонные метры революционной ситуации, крепко сжимая послание дяди (из дальнего зарубежья) дежурным членам подпольного комитета не съехавшим по той или иной причине.

Подпольными дежурными в этот ненастный пасмурный день были добросовестные Иннина и Прягинцев. Они жили недалеко друг от друга (в одном микрорайоне) и выполняли свои общественные обязанности строго и по графику.

Боб Прягинцев и Наташа Иннина - это тоже одноклассники дедушки Якова, как и Лена Фартовая, как и Пётр Вернуська, как и многие другие не успевшие пока засветиться на страницах этого недвусмысленного повествования…

Боба Вернуська узнал ещё до официальной встречи с фабриканткой Леной…

Их жёны, бобина и вернуськина, тоже были одноклассницами, но помладше (и помоложе, естественно). Договорились по мобильному средству связи о встрече и встретились, с мужьями, на нейтральной территории любимого города детства.

Окинув обоих Прягинцевых придирчивым писательским, но по-детски открытым взглядом и прикинув, Вернуська констатировал, что прожитые после детства годы не очень сильно украшают, напрочь забыв, что и он уже не Петька…

Чай на кухне не пили, т.к. у Боба тёща при смерти болела. Вот-вот… а у Вернусек  кухни в этом городе уже не было. Своей кухни. Они столовались у однокашника по студенческой жизни, Вити Кобелякина. У него и ночевали. А с Прягинцевыми мороженое в кафе ели. О жизни разговаривали. Прягинцевы всё удивлялись вернуськиной письменности и изъявляли желание почитать…

Вернуська прихватил с собой страниц сто машинописного самиздатовского текста, но отдал для прочтения Наташе Инниной. У неё тоже выхода не было. Выхода в Интернет не было. Как и у Прягинцевых. Дать - дал, а забрать - не забрал. Дети с внуками неожиданно нагрянули вызволять из плена незабытого детства деда и бабу, которые вот уже два месяца как отлынивали от своих прямых обязанностей - внуков смотреть. Соскучились, наверное. Недельку в море поплескались и уехали все вместе обратно. Из Вернуськиного детства. Вернуськи старшего…

 

Боб не был отпрыском знаменитой рабочей династии братьев Карамазовых. И рабочим сначала не был. Окончив школу, пошёл в офицеры. По стопам отца пошёл. Но неуловимый запах несвежей солдатской портянки, преследовавший юного Боба с осознанного детства, не вселял надежд. И надежды (отцовские) Боб не оправдал…

Пропитанный ненавистью ко всему, что связано с этим ненормальным явлением, обезображивающим светлое имя Советской Армии, Боб поступил, поучился, но на втором курсе подал рапорт и ушёл в эти самые ненавистные солдаты. Дослуживать оставшуюся воинскую повинность ушёл. Законопослушно дослужил, вернулся в любимый город… и чтобы спать спокойно и безбедно окончил техникум. Техникум советской торговли. Торговли дефицитами… Ты сидел на дефицитах? И я нет. Но знаю многих, которые сидели. И на, и за…

Боб это сразу узнал. На седьмом месяце беременности. Беременности жены, которая до последних дней этой самой беременности двигала советскую торговлю в нужном направлении. За себя и за Боба. А Боб в рабочие пошёл. Пошёл, пришёл и как нашёлся…

Яков нашёл. Яков Рибкин. Гражданин двойного гражданства. Яков отличником был у них в классе, а папа его, педень, в родительском комитете председателем…

 

"Я был плохим учеником, но время зря не упускал. Не оставался на потом, но и вперёд не забегал. И все голосовали "за"… и папа Рибкин… гадский папа. Он прятал за уши глаза, а уши прикрывала шляпа… По поведению "4" мне в аттестат они влепили!" - это печальное воспоминание впечатлительного Вернуськи и к революционной борьбе никакого касательства не имеет.

 

Слиняли Рибкины ещё в первую перестройку им. Михаила Сергеевича Трепачёва. Яков на вывезенные отцом средства неплохую карьеру сделал, приумножил в разы, занял высокий политический пост и дурью маялся. Революцию решил инвестировать в город детства, который в чёрные дни оккупации коммунистическим пролетариатом притеснял, унижал и даже оплеух навешивал (в качестве обмена идейными разногласиями). Вернуська навешивал. Никакой подоплёки антисемитской здесь не было, и быть не могло. Тогда в основном интернационалистов готовили в системе среднего образования. Случаи, конечно, были… Несоответствие формы и содержания было (Рибкин был толстый и сытый, Вернуська - тонкий и голодный)…

Каждая революция чего-нибудь стоит, если за неё кто-нибудь платит. Рибкин платил. Первому Бобу. Натурой. В дни ежегодного наезда. А Боб не против. Чего уж там, работяга! Как-никак встреча одноклассников. Коньячок лимончик. Кофе чай. Слово за слово… и другие одноклассники подтянулись, заразившись цитрусовой болезнью бескровной революции (коньячок лимончик… кофе чай…) И платили тогда в любимом городе мало, и безработица…

Созданный Яковом подпольный комитет защиты прав потребителя гуманитарной помощи оперился и уже начал становится на неокрепшие ноги, но отсутствие идеи на местах скопления народных масс, угрожало провалом. Мог выправить ситуацию Вернуська, всенародный мыслитель и писатель от мировой паутины. Это Рибкин прочувствованно осознавал. Но как его, гада, выманить и заставить работать на "Цитрусовые порабощённых стран, объединяйтесь!" вот в чём вопрос?

Коварство и сметливость, унаследованные от закабаленного социализмом вечно гонимого племени деловых людей, позволили Рибкину найти единственно правильный выход, т.е. подход к Вернуське.

Умы, придумавшие золотоносную (яйценосную… одним словом, которая золотые яйца ещё при социализме несла) передачу: "Что? Где? Когда?" или интеллектуальный "КВН" не могли подвести своего брата по разуму.

План Якова, как и всё гениальное, был проще пареной репы и легче первых ста грамм без закуси. Анечка Белокоровина! Толька она могла подтолкнуть этого упёртого версификатора на путь революционной борьбы. Ведь Вернуська там, в детстве, не ровно дышал к Анечке. Неровно, долго и безответно… любовь!

 

Ошибся Яков. Не любовь это. Белокоровина на Вернуську ноль внимания, а Вернуська, если по большому счёту, уже в пятом классе какое-то незнакомое мужское чувство испытал, но носил в себе… и до сей поры носит. Не любовь это. Любил он свою жену (без малого сорок лет и всё время как в первый раз), любил он своих детей, внуков любил… Он с Белокоровиной если четырьмя фразами за весь цикл обучения в среднем заведении обмолвился, то это хорошо. Трудно это чувство передать. Оно из детства. Спросите у детей. Но и тогда вряд ли про Вернуську поймёте. Сейчас другие дети. Современной выделки. Целомудренность (в смысле высокая нравственность и чистота), присущая поколению "вернусек", канула в лету. Вместе с ученическими перьями, чернилками-неразливайками, короткими штанишками и белыми фартучками…

 

Если кому показалось, что хитромудрый Яков промахнулся, то он глубоко ошибся. Яков кинул Вернуську. На бабку Белокоровину кинул, злонамеренно устроив случайную встречу выпускников 10 "Б" средней школы № 15 в ералаше достижений земной цивилизации, так называемом Интернет, сорок лет спустя… и результат превзошёл самые радужные ожидания.

 

Здравствуй, Анечка!

"Если вы говорите с Богом, это молитва; а если Бог говорит с вами, это шизофрения". Последнее время ловлю себя на мысли, что разговариваю с тобой. Мысленно, конечно. Я пока в здравом уме и твёрдой памяти. Как будто ты рядом, а я отчитываюсь о "проделанной работе" за сорок лет твоего отсутствия и моего присутствия…

Ведь кем мы тогда были? Никем и звать никак. И если мечталось, то всяк не о том, что есть. А что есть? То, что имеем. Каждый из нас. В силу своих увлечений, способностей, желаний. И нечего на зеркало пенять… Оно не виновато, что мы уже седые. Это жизнь, которую мы жили, не прожили и будем жить, сколько отмеряно не нами…

Анечка. Судя по нашей переписке, думаю не ошибусь, если буду считать тебя своей читательницей. Две тысячи подписчиков - это виртуальный читатель. А ты живая. И статус твой для меня - самая любимая одноклассница!

За сим Я

 

Привет!

Кем мы тогда были? Ты был Петькой - разве мало? И в этом Петьке столько всего "классного" было намешано! Я  была тоже кем-то совсем неплохим. Искренним, открытым, романтичным и безумно закомплексованым человечком. Вот кем мы стали? У-у-у...

До связи.

Живая одноклассница

и любимая читательница.

Категория: О, женщины | Добавил: Мирецкий (17.01.2009)
Просмотров: 204 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz Copyright MyCorp © 2017