Меню сайта
Категории каталога
В мире животных [14]
В один присест [6]
Война и мир [52]
Городок [33]
Иудыч [32]
Кролики [11]
Ломка [6]
Маседуан [14]
Мораль [10]
Нецелевые программы [11]
Ни кола, нидвора [10]
О, женщины [16]
Свищ [5]
Сперматазоиды [0]
Я в Украине был [10]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Вторник, 12.12.2017, 11:15 ГлавнаяРегистрацияВход
Сайт выпускников 4 роты ВДВ КВВИКОЛКУ
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » Изба-читальня Петра Мирецкого » Ни кола, нидвора

ИДИЛЛИЯ

АРКАДСКАЯ ИДИЛЛИЯ

«Аркадская идиллия - беззаботная, счастливая жизнь. Согласно Вергилию и европейским поэтам 17-18 вв. в Аркадии - центральной гористой части Пелопоннеса - жители (пастухи и охотники) вели счастливую, беззаботную, идиллическую жизнь». Затем и на Сицилии создали идиллию. Некролог… эпитафия, одним словом - мафия. А потом в России. Партийцы принудили. Российскую идиллию, если по Вергилию, беззаботной можно звать, изменив фамилию…

ДАЧНАЯ ИДИЛЛИЯ

В бесхитростном прозрачном небе зависли дождевые тучи хмуро, политстатейной аббревиатурой но, продолжая процедуру, грядки из шланга поливала Шура. “Дура! - импортный жук со штата Колорадо за нею наблюдал из сада. - Умом Россию не понять! Опять картошку будем жрать!”

В коконе бабочка-капустница дремала: “Замучаешься пыль глотать! Повалит валом! Врёшь, иноземец, что сожрёшь. Нас нынче голыми руками не возьмёшь, но там, где прячется офшорная “капуста” - всенепременно будет пусто”. Медведка урожай не ждала и алчно корни подгрызала…

         Муж Шуры, Жора-Фура, полировал вечернюю фактуру. Политурой. Лечил ранимую натуру. С утра вскопал две прошлогодних грядки (зарыто было там, там - нычка)… Созрела над землёй гроза, а на участке назревала стычка средь невостребованных тяпок и лопат: “Вновь назюзюкался и наступил на грабли? Сермяжный ты электорат…”

СЕЗОН ОТПУСКОВ

Закованы окна в стальные решётки, дверь на замке, повсюду трещотки… Граждане едут на море. В глушь. К тётке… Но не спокойно на сердце за шмотки. Летний сезон - сезон и для вора. Грабят соседей, друзей и знакомых… В средствах сказали, что: “Сила лета!” Силы бессильны: "Ждите ответа…"

ПЕРРОН

Перрон… А над перроном облака… Носильщики, баулы на тележках… Кусалась псом взбешённая цена  в пристанционных маленьких кафешках. В них торговали шаурмой. На ужин, на обед и в завтрак… Вокзал дремал с чужой женой… и ждал другую, ту что завтра… Масса людей в томлении своём устала от тупого ожиданья. На дачу им… на водоём… Инициировали дачникам страданья. Приехал Ким Ир Сена Ким Ир сын. Потели должностные лица… Приехал поездом, и не один, бронёй от дачников пытаясь заслониться. С собой привёз социализм корейского пошиба… коммунистический привет… А дачникам паршиво. Грудятся стайками в толпе назначенных встречавших. Им как-то пофиг: Чин он, сын… Полив у них на дачках!

КУМАРЁК

Живая неудача лучше мертвого шедевра

Надежда умирает последней… первым Володя умер. Загрызли... Володя алюминиевым королём был. Дачным. На дачах промышлял. Алюминий собирал и сдавал. На хлеб и водку хватало, а овощей и фруктов - навалом. Но согнул его тяжкий промысел. И разогнул, будь оно не ладно. Да и дачка та была бедненькая. В смысле алюминия. Четыре ложки, две вилки и кружка в кастрюльке. Крючочки ещё алюминиевые были, а на них - “second hand” хозяйский, как на новогодней ёлке. И дёрнул же его чёрт на барахлишко это. По барахлу свои короли, а он позарился. Примерил... Подошло. Замешкался. Красоваться начал. Всё какое-то мешкообразное, фуфелями толстыми разношенное, носил. А тут как влитое.

Крючочки отстегнул, алюминий в себя растолкал и выпорхнул в форточку. На грядку заглянул, закусочки припасти под обмытие обновы… а вокруг безмятежная тишина, спокойствие и полное отсутствие неугомонных дачников…

Вот тут-то он и подъехал, Ёк-кумарёк этакий. Кровь с молоком. “Здоров сосед, ёк-кумарёк!” - поприветствовал он тощий зад Короля. Король голос подавать не стал. Зад совпал, а голос несовпадение идентифицировать может. Артистично подражая дачному населению, он занято пропалывал, окучивал, подвязывал и ещё всякое разное  чёрти что изображал, постоянно взирая на соседа тощим задом. Не обращая внимания на привычную бессловесность соседа, Кумарёк обстоятельно осматривал, обнюхивал, лелеял приусадебное растениеводство и небезосновательно рассказывал о событиях происшедших в городе, стране, за рубежом, перемежая информацию мирскую со словом божьим…

Король совершал уже четвёртый круг по соткам владельца алюминиевой кружки, держа зад по ветру, который дул в сторону остросюжетного Кумарька. Пытаясь найти выход, он всё-таки умудрился откинуть щеколдочку на калиточке и, просочившись во внезапную паузу Кумарька, выполз на нейтральную территорию. Выполз то, выполз, а разогнуться - никак. Вот тут-то голос и прорезался. Самопроизвольно исходящий откуда-то из поясницы, через душу и наружу. Душераздирающий такой голос…

Набежавший Кумарёк сразу идентифицировал. Крапивой по спине (помогает). Уделяя особое внимание тощему обнажённому заду (больно), как-то не по-божески приговаривал: “На безрыбье и рак рыба, на бесптичье и жопа соловей… Жилами не натянешь, чего Бог не даст, нудизм держится на голом энтузиазме, а ты бы лучше подстраховался, ползая по чужим грядкам”…

Бурный рост садово-огородного хозяйства, начавшийся где-то в семидесятых, по всей территории плодородных и бросовых земель, рэкетом наезжал на сельскохозяйственные угодья страны, вытесняя обленившиеся деревни в забвение небытия. Приоритет высшего образования над избитым “волам хвосты крутить” давал некоторую осязаемую цивилизованность сельской молодёжи (жизнь пощупать надобноть) и выбивал её из сельской местности, как прилетевший из Колорадо импортный жук - картофель. Молодёжь эта, адаптируясь и оседая в муравейниках городов, всеми фибрами души рвалась на просторы забытой природы. Панацеей от сельхозностальгии и явилось садово-огородное движение трепещущих масс. Трепали массы восточное полушарие земного шара, частично. Трепали, трепали и растрепали. На сотки. Которые в это наше неспокойное время приносили свои плоды выбивающемуся из-за черты бедности народонаселению. Произошло как бы-то никем не планируемое сращивание ограниченных заборчиком дачных лачуг, вагончиков, сараюшек с вымирающей деревней, в последствии приобретших в некоторых местах статус коттеджей, фазенд и загородных вил. Одним из владельцев такого компоста был и Кумарёк, замыкавший своим лачужным строением границы садово-огородного кооператива.

Выросший в российской глубинке Кумарёк, аки все его ахи-сверстники, тоже подался на хлеба индустриализации. Прожив активную часть своей жизни в городе, прошёл мясорубку социальных отношений городского типа и пришёл к Богу. Вернулся на сотканную землю, поскольку аршинная осталась где-то в детстве. А сотки компенсировали и наполняли силой тело заполненной Богом души.

Просветив на сколько возможно оступившегося Короля и слегка обезопасив от грехопадения, Кумарёк отнял вещички вместе с алюминием и выпустил на волю отступника со словами: “Человек бы человеком, да облика Господня в нем не стало”. Добросовестно исполнив свой общечеловеческий долг, он озабоченно заторопился во владения своя на беспощадную борьбу с невесть откуда взявшейся фитофторой. “Исторгните зло из среды вашей!” - донеслось со стороны уходящего на борьбу Кумарька.

“Когда ты говоришь с Богом, это молитва. Когда от имени Бога - шизофрения”, - простонал Король и позорно покинул место развернувшейся драмы, проклиная ни в чём неповинного Ким Чин Ира, который не смог задержаться ещё хотя бы на десять минут…

Вечерние комары, проголодавшись, кучно налетели на шкандыбающее лакомство, и в их ликующем зуде слышалось жизнеутверждающее: “А король-то голый!” Ёк-камарёк…

ЗОЛОТАЯ ПОРА

По непроверенным данным из

неназванных источников получена

неподтверждённая информация,

пожелавшая остаться неизвестной

Садово-огородное товарищество "Золотко" переживало лучшие дни своей сезонной жизни. Изобильный август доживал последние денёчки, щедро сдавая занятые позиции подступившему вплотную сентябрю. Шустрые, загорелые бабёнки нарезали яркие цветы, компонуя их в многорублёвые букеты, предназначенные Дню Знаний, мол, знай наших! Спелые яблони и груши без зазрения совести сбрасывали сочные плоды в рыночные вёдра, а налитой овощ тяжело опускался наземь в ожидании своего часа… и час себя ждать не заставлял.

Группа обнажённых солдатиков (с голым торсом) весело обменивалась армейским юмором с полутрезвыми рабочими, загружающими спиленные на соседнем участке ветви засохших деревьев в жёлтый КАМАЗ, вальяжно занявший всю проезжую и прохожую часть узкоколейной дороги, пролегающей меж многообразия участковых заборчиков.

Из-под КАМАЗа с трудом просочился молодой человек, занудно несущий на себе внешний вид, обременённый учёной степенью профессорско-преподавательского состава, и пустую корзинку. С трудом просочившись, он как-то скучно и безразлично побрёл по свободному участку дороги, странно гундося себе под нос: "Покупаю помидо-оры… Покупаю помидо-оры…"

Выскочившие откуда-то бездомные дачные собачки задиристо облаяли научно-практического бредуна, но не добившись взаимности, срамно ретировались в одну из подворотен. А молодой человек, продолжая бездумно канючить: "Покупаю помидо-оры… Покупаю помидо-оры…" - прикидывал в уме суммарную рыночную прибыль садово-огородного товарищества "Золотко" от реализации урожая 2004. И это у него неплохо получалось…

СТРЕМЛЕНИЕ

Река, пытаясь укрепить карьеру, морем билась о камень кручи. Разбрасывая дождевые брызги, лизала мелкий гладкий камень. Шипела, рёвом силясь разразиться… но тщетно. А море среди берегов песчаных лежало кротко, наслаждаясь штилем, и слушало лениво клекот чаек. И безразлично ему как-то было, что там и как у океана…

И В ЗАВЕРШЕНИЕ ЕЩЁ РАЗ О ПОГОДЕ:

Растопило солнце снег, потянулся в рост подснежник. Лес, оголившись до корней, реставрировал одежду. Плесень прелого ковра переменами дышала. А календарная весна вновь пророчила начало…

Категория: Ни кола, нидвора | Добавил: Мирецкий (17.01.2009)
Просмотров: 263 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz Copyright MyCorp © 2017