Меню сайта
Категории каталога
В мире животных [14]
В один присест [6]
Война и мир [52]
Городок [33]
Иудыч [32]
Кролики [11]
Ломка [6]
Маседуан [14]
Мораль [10]
Нецелевые программы [11]
Ни кола, нидвора [10]
О, женщины [16]
Свищ [5]
Сперматазоиды [0]
Я в Украине был [10]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Среда, 23.08.2017, 11:00 ГлавнаяРегистрацияВход
Сайт выпускников 4 роты ВДВ КВВИКОЛКУ
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » Изба-читальня Петра Мирецкого » Иудыч

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (вводная часть). КОРНИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

ВВОДНАЯ ЧАСТЬ

КОРНИ

Я - не расист.

Я ненавижу все национальности одинаково.

К международному сионизму, как и антисемитизму, Дворецкий претензий не имел. Получив пожизненно пятую графу, поджарый внешний вид и лицо еврейской национальности, он родился в многонациональной массе советского народа выпуска пятидесятых и классифицировался как "ассимилированный", что гармонично ассоциировалось с "кастрированный, репрессированный". Так и рос, унаследовав от вечно гонимого племени неплохие мозги.

Всеобщая любовь и интимная ненависть коренных популяций по месту проживания прилагалась к наследству маленьким довесочком, как "само собой разумеется". Это неотъемлемое и единственное наследие компактно улеглось в полученное при регистрации отчество, которое Иудыч с гордостью пронёс через все перипетии судьбы, не потеряв, не предав и не изменив оное.

Врождённый (усвоенный с рождения) родной язык - чиста-а-а-а русский - дал ему возможность затеряться среди русскоязычного большинства, не привлекая особого внимания в межличностном общении, а приобретенный впоследствии матерный в какой-то мере делал "своим".

Заполняя анкеты, он искренне каялся по всем пунктам рентгеноскопии эволюционирующей биографии, но в конце каждой жизнерадостно приписывал: "Обрезан не был!" - что безжалостно вычёркивалось однобокой советской цензурой.

Напуганные локальными довоенными погромами и международным геноцидом Второй Мировой по отношению к избранному народу, неизменным недопониманием исторической миссии этого народа международным сообществом, родители Иудыча решили оградить своего первенца от многовековой еврейской традиции, пустив на самотёк улиц и доверив воспитание гражданина "счастливого будущего" советским дошкольным и школьным учреждениям.

Не обращая внимания на отдельных индивидуумов, общеобразовательная индустрия "того времени" массово ковала новую формацию "советский народ", который должен был жить при Коммунизме и отдельные индивидуумы имели шанс. Каждый свой.

Прогрессивная молодёжь "того времени" (до того и вместо того) закладывала первые кирпичи в фундамент Новой Эксклюзивной Перестройки (НЭП). Трудящаяся и временно учащаяся молодёжь оттягивалась в студенческих стройотрядах, на танцевальных тусовках и других потасовках, бездумно растрачивая молодость, а патриотическая молодёжь укрепляла обороноспособность страны.

Имея неопределённый характер при определённом складе ума, Иудыч характеризовался пионерской дружиной и далее комсомольской организацией, как нехарактерный герой своего времени. Семя, плодотворно инвестированное отцом, вылилось сплошным клубком противоречий антитезы в его внутреннее "Я".

Обстоятельность и ветреность, злая ирония и простодушная весёлость, деловая аккуратность и разгильдяйская бесшабашность цементировались абсолютной искренностью и высоких дум стремлением. Нагромождение морально-деловых качеств позволило ему успешно завершить среднее образование и получить аттестат зрелости с пятёркой по математике, четвёркой по поведению и остальными "удовлетворительно".

Не имея ни малейшего представления о благорасположении Всевышнего к избранному народу, к которому Дворецкий имел честь… Иван рос недорослем, в смысле обыкновенным Ванькой-безбожником (атеистом), не достигшим ещё совершеннолетия и не поступившим на государственную службу.

Под неусыпным контролем педологического совета и радетельского комитета Дворецкий легко усваивал общеобразовательный материал средненькой программы народного образования и удерживал его до очередной перемены. Отличник с первого по четвёртый класс, Иван отличался и в шести последующих, сделав для себя жизненно важный вывод: "На школу надейся, дураком помрёшь".

С первого сентября пятого учебного года и по самый июнь выпускного, он выборочно впитывал накопленные человечеством знания в объёме средней школы, просеянные через сито собственного восприятия. Посев вольготно размещался на страницах общей тетради в коленкоровом переплёте, заткнутой под настоящий кожаный ремень брюк мужского покроя, навечно сменивших короткие штанишки и фиолетовые шаровары с начёсом.

Усвоенные знания начального, а затем и среднего образования дополняли внешкольные игры. Патриотические (в штендера-пендера, "Чапаева", жмурки, салки-догонялки) на ранней стадии развития ребёнка исподволь перерастали в более агрессивные (казаки-разбойники, зарницы, "…пионер, пионер, дай комсомольца") и закончились заборами виноградников, баштанов, садов и огородов, которые он успешно преодолевал со сверстниками в поисках фруктозы, глюкозы и адреналина.

Интеллектуально-развивающие игры Ваньки, в основном карточные, по мере развития умственных способностей владельца постепенно усложнялись от "Дурака" до "Кинга" и остановились на "Преферансе".

Чувство коллективизма, навыки коммуникабельности и крайне вредное в политическом отношении направление Иван приобрёл с тех пор, как себя помнил, а что не помнил, рассказывала мама. Рассказывала с каким удовольствием он ел ею сваренную и переправленную к соседке манную кашу, категорически отвергая эту кашу в домашней обстановке. Рассказывала как доверчиво и общительно он пошёл по рукам гостей, прибывших на ознаменование первой годовщины дворецкого первенца. Рассказывала как обдристал несмышленой детской неожиданностью образ вождя всех времён и народов запечатлённый на фотографии случайно оказавшейся в зоне досягаемости.

И в этом деле Иван тоже считал себя первенцем. Вторым был Хрущёв Никита Сергеевич. Потом и его образ обдристали, потом… все кому не лень и кого не попадя, но это уже называлось не дрисня, а гласность и демократия. В "наше время" на это "недоразумение" и внимания никто не обратил бы, но в "то время" дважды первенец ввёл в страх и ужас "независимых" наблюдателей близкого окружения, особенно недавно вернувшихся из мест отдалённых.

Много чего мать и не рассказывала, но он уже сам помнил. Помнил страшную тёмную ночь с оглушительными раскатами и горящими молниями, исхлёстанное дождевыми струями оконное стекло и сквозь него мокрое небритое лицо вернувшегося отца в синей безрукавке с белыми меридианами полосок. Помнил и непонятно пролитые в ту ночь материнские слёзы. Помнил двор, детский сад, школу...

Детский сад смутно. Школу эпизодически, всё больше коридор и не легитимную курилку в туалете для мальчиков, а вот двор… Сейчас таких не делают. Двор отложился в памяти, запал в душу и, сочась саднящей раной ностальгии, периодически всплывал в самых непредвиденных местах многоквартирной жизни Дворецкого.

Коммунальная модель общественного проживания, случайно изобретённая пролетарской ненавистью к низринутой буржуазии, являла собой всплеск человеческого разума и совершенства, но современники, не оценив общинного жизнеустройства по достоинству, за пару десятилетий Хрущово-Брежневской эпохи свели завоевания на нет, оставив очаговые рудименты.

Расфасованное по клеточным хрущобам население год за годом теряло чувство локтя, товарищества, братства, что и привело впоследствии к развалу старой и внедрению новой антижилищной реформы, поставив разобщённых жильцов ра… простите, постфактум.

Национализированные Октябрьской Революцией коммунальные дворики, как и коммунальные квартиры, со стоном и скрипом всеми правдами и неправдами послевоенных преобразований возвращались во владения единоличных хозяев, возрождая дворянство, в смысле: "Осторожно! Злая собака!" - и частную недвижимость, в смысле: "А куда вы на хрен денетесь?" - сохранив тепло семейного очага "расселённых", лёгкий аромат коптящих керогазов и стойкий запах общественной уборной.

Вместившие, вырастившие и воспитавшие не одно поколение рабочих, учёных, инженеров, артистов и может быть даже отчасти партийных работников (не имеет значения какой партии) и бизнесменов (какая разница какой экономики) дворики постепенно отмирали, унося с собой жизненно важную суть буквосочетания "соседи", воспетого великими классиками на уроках русского языка и литературы: "Здесь будет город заложен назло надменному соседу… И соседям то и дело наносил обиды смело… (Пушкин). Так потчевал сосед Демьян соседа Фоку и не давал ему ни отдыху, ни сроку… И с той поры к соседу ни ногой… (Крылов)". По соседству с классическими соседями особую нишу занимали соседи дворовые. Такие разные и такие одинаковые. У каждого свои и неповторимые...

                          В ОГЛАВЛЕНИЕ

Категория: Иудыч | Добавил: Мирецкий (14.01.2009)
Просмотров: 299 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz Copyright MyCorp © 2017