Меню сайта
Категории каталога
В мире животных [14]
В один присест [6]
Война и мир [52]
Городок [33]
Иудыч [32]
Кролики [11]
Ломка [6]
Маседуан [14]
Мораль [10]
Нецелевые программы [11]
Ни кола, нидвора [10]
О, женщины [16]
Свищ [5]
Сперматазоиды [0]
Я в Украине был [10]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Среда, 23.08.2017, 11:02 ГлавнаяРегистрацияВход
Сайт выпускников 4 роты ВДВ КВВИКОЛКУ
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » Изба-читальня Петра Мирецкого » Война и мир

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава 21

21

 

Впервые оторванная от светской жизни и вселённая в "коттедж командира" волей не столько судьбы, сколько настырного мужа, Люлька брезгливо отлежалась два дня, приводя себя в изначальное положение после изнурительной дороги сюда и тоном, не терпящим возражений, запросилась обратно, во имя сохранения жизни будущего ребёнка. Андрей не хотел рисковать ни своей, ни Люлькиной, ни тем более детской жизнью. Да и не до этого, если честно. Семейные ссоры ему в столице порядком надоели. Отправив Люльку с первым попутным офицером до близлежащего полевого аэродрома "Сальск", Андрей окунулся с головой в дела служебные. А дел было невпроворот.

Американские наблюдатели и немецкие инструктора, под контролем которых находилось уничтожение зоологического оружия, согласно международным договорённостям, строго следили за выполнением графика и качества работ, учитывая по головам ядрёной вши каждый уничтоженный экземпляр импрегнированного обмундирования. Всё это вносилось в компьютер, и после обработки отправлялась в специальную комиссию, созданную при ООН.

Сравнивая еженедельные результаты за прошедший месяц и текущий, вновь прибывшая группа американских наблюдателей (они менялись через две недели на четвёртую) обнаружила утечку и выдвинула Волоконскому ноту протеста, дав недельный срок на выяснение обстоятельств, иначе - международный скандал и гаагский трибунал.

Созданная Андреем внутрипроверочная комиссия приступила к дознанию. Был проверен весь цикл прохождения бельевой вши от хранения до уничтожения. Начальник склада хранения живой продукции, из сарая которого изымалось нательное бельё на обработку и уничтожение, прапорщик Нипричёмтута клялся и божился, что он здесь ни причём. Даже под угрозой лишения дополнительного денежного вознаграждения за особые условия службы показаний по утечке не дал.

Со склада вошь поступала на поточную линию заводика. Вместе с нательным бельём она загружалась в бункер и проходила химическую обработку. Бункер был импортный (а посему утечка исключалась). Реактивы, созданные в подземных лабораториях лучшими пентагонными учёными США, дозировались компьютерами и впрыскивались автоматически, что само собой лишало возможности несанкционированного проникновения.

Из бункера химической обработки сырьё попадало в отечественный цельнометаллический котёл прожарки и пропарки (мол, и мы не лыком шиты) по закрытому наглухо конвейеру. После двойной обработки, пакетированное бельё в укупорке доставлялось механическим (а потому неподкупным) роботом на пост ОТК, где проходило рентгеноскопию. Готовые пакеты направлялись по уже открытому конвейеру в доменную печь, где и подвергались окончательному коксованию. Кокс складировался у котельной для сезонного отопления военного городка. Продукция не прошедшая технический контроль возвращалась на доработку. На пункте доработки два дюжих контрактника с кувалдами добивали не усопшую вошь вручную, а затем туда же, в печь. Контрактники были …ижды проверены всеми уполномоченными ведомствами и сомнения не вызывали.

А на нулевом цикле стоял прапорщик Хилько, анестезиолог. Он самолично переписывал поступившую вошь, занося данные в ученическую тетрадку огрызком чернильного карандаша, поминутно слюнил и выдыхал на обезумевшую чуму двадцатого века вчерашним перегаром, после чего учтённое и одухотворённое загружал в бункер. Прошедшая учёт и анестезию вошь послушно лезла по назначению. Так что и тут утечки быть не могло. Но на всякий случай допросили и Хилько. Хилько неестественно заикался, краснел, бледнел, просил опохмелиться, но утечку категорически отрицал. Сверив учётные данные на входе и на выходе, комиссия убедилась, что Хилько не мог. Да и ежедневные записи в журнале пункта проверки допуска и выпуска личного состава смены подтвердили непричастность анестезиолога.

А краснел и бледнел Хилько, потому как совесть его всё-таки была нечиста. Пуговички он срезал. По пять штук с каждого комплекта. На контрольно-пропускном пункте только вошь искали, поэтому пуговички он выносил беспрепятственно и сдавал их другу, прапорщику Поделкину. Поделкин работал сменным вахтёром и через двое суток на третьи от скуки был мастер на все руки. Он изготавливал из белых пуговичек различные детские игрушки, узоры, калейдоскопы. Готовые изделия разукрашивал гуашью, акварелью, а если в клуб привозили, то и люминесцентными красками и сдавал оптом заведующей солдатской столовой прапорщице Тянипродай. Та успешно сбывала их на рынке в Сальске, куда регулярно (один раз в неделю) ездила за продуктами, и вырученные неплохие (всё детское очень дорого) денежные средства делились на троих в пропорции. Но всё это к делу не относилось и было за пределами дознания.

На четвёртые сутки беспрерывной работы председатель назначенной внутрипроверочной комиссии сдался командиру и расписался в бессилии, предложив вызвать следователей из окружной прокуратуры. На карту была поставлена честь арсенала.

Андрей решил сам разобраться в назревающем международном конфликте и в сложившемся внутреннем распорядке. Он пошёл тем же, но более логическим, путём и в одиночку, начав со склада. Прапорщик Нипричёмтута доложил по всей форме, но Андрей прервал и стал расспрашивать о делах семейных. Нипричёмтута охотно рассказывал. На что-то жаловался, что-то просил, а в конце предложил попить чайку. Андрей согласился. Они прошли в служебную кандейку и прапорщик Нипричёмтута зычным голосом гаркнул: "Ка-Юк! Чай неси!" На вопрос Андрея: "Кто такой?" - прапорщик объяснил, что это полномочный представитель республики Ахинея-Биссая, который в рамках дружбы должен построить консервный завод за право безвозмездного пользования готовой продукцией в течение двадцати пяти лет, зато потом завод и оборудование переходит в единоличное владение арсенала, и выпускаемая продукция поступает в Ахинею-Биссаю за валюту, которая пойдёт в доход государства. Ка-Юк приехал, а конструкции, детали и оборудование ещё не прислали. В гостинице "Интурист" он категорически жить отказался и поселился у Нипричёмтуты на складе. Больше на вигвам похоже. Питался сырой вошью, деликатес, и помогал по службе. Ел мало, выбирая что повкусней. И вошь его не трогала, потому как бельевая, а Ка-Юк голым ходил в одной набедренной повязке из местного камыша (своя износилась). Был он добрым парнем. Вот и сейчас чаёк душевный принёс настоянный на местной растительности.

"Опробовано", - подтвердил Нипричёмтута и подал пример. Ка-Юк что-то залопотал ему на ухо. "Варенце предлагает, - перевёл Нипричёмтута и согласился за двоих. - Неси!" Ка-Юк метнулся.

Это была пол-литровая баночка, закатанная промышленным ключом для домашнего консервирования. Андрей, увидав, сразу встрепенулся: "А ещё есть?" Ка-Юк понял без перевода и попятился до самого "ещё". На трёх освободившихся стеллажах из-под белья плотно стояли баночки различной ёмкости и каждая была наполнена отборной ядрёной вошью, пропитанной чем-то жидким из внутренней секреции организма Ка-Юка. Поскольку Нипричёмтута собирался на дембель и на склад не ходил, доверяя отгрузку Ка-Юку, то был не в курсе и причастность свою отрицал решительно и твёрдо. Да и ни это главное.

Честь и достоинство арсенала были спасены. Содержимое баночек, не вскрывая, пересчитали. Полученные данные совпали с расчётными. Международная комиссия успокоилась, а баночки оприходовали по статье внебюджетные средства и продали дружественной Чуши-Амам. Полученная маржа, согласно приказу командира, расходовалась на благоустройство. Ка-Юк в течение двадцати четырёх часов был выдворен из страны (дружба дружбой, а служба службой), о чём очень сожалело руководство Ахинеи-Биссаи, в одностороннем порядке приостановив контракт по поставкам в элитные рестораны столицы маринованные козьи-каки…

А Андрей получил первое взыскание за халатное отношение к служебным обязанностям: "…учитывая непродолжительный срок пребывания в должности, объявить строгий выговор…" - и продолжил ковать воинскую дисциплину и боевую готовность вверенной ему части.

                                В ОГЛАВЛЕНИЕ

Категория: Война и мир | Добавил: Мирецкий (13.01.2009)
Просмотров: 230 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz Copyright MyCorp © 2017